Меню сайту
Форма входу
Головна » 2016 » Лютий » 20 » ИСТОКИ СЕРГИАНСТВА
22:45
ИСТОКИ СЕРГИАНСТВА

ИСТОКИ СЕРГИАНСТВА

Часть первая – Поместный Собор 1917-18 гг. и Постановление № 362

Часть 1.  Часть 2.  Часть 3 Часть 4.  Часть 5.  Часть 6. 

Александр Солдатов. Лекция, прочитанная в 2012 году перед аудиторией ИПЦ

Знаете, обычно у историков, если считать меня таковым, при описании какого-либо явления возникает методологическое затруднение номер один: с какого момента вести отсчет процесса, о котором мы будем говорить. Ясно, что происходившее в России в 1920-е годы назревало довольно долго. Нельзя считать революцию каким-то неожиданным ЧП, форс-мажором в истории России, которого никто не предвидел, не предчувствовал. Выплеснулись наружу те процессы, которые накапливались. И в начале ХХ века, во время первого революционного движения, и в XIX веке, и вообще весь синодальный период предупредили то, что происходило в 20-е годы.

Чтобы не запутаться и не потратить лишнее время, надо выбрать условную точку отсчета. Она будет условной, но она для всех более-менее очевидна. Речь идет о Всероссийском Поместном Соборе Православной Российской Церкви (так она тогда называлась) 1917-18 годов. А подготовка к созыву Собора шла чуть ли не с XIX века. Во время революционных событий 1905-07 годов государь Николай ІІ созвал Предсоборное совещание. Правда, заседало оно лишь несколько раз, а потом был пятнадцатилетний перерыв в его работе.

То время характеризовалось необыкновенным свободомыслием, поиском настолько новых моделей церковного устроения, что они, пожалуй, были революционными во многом. Предлагалось преобразовать Церковь на новых началах демократических, как хотели тогда преобразовать весь строй государственной и общественной жизни. Тогда стали появляться первые кружки демократического духовенства, которое выступало против монархии. Самый курьезный их представитель, всем известный поп Гапон, которого в школе проходят, возглавлял даже демонстрацию в «Кровавое воскресенье»; принято считать, что он участвовал в революционном движении. И после того, как государь не удовлетворил мирных просьб, революционеры вынуждены были перейти к силовым методам ведения борьбы с режимом.

Когда произошла Февральская революция, все общественные организации, в том числе религиозные, в России получили абсолютную свободу, никто не претендовал ни на какой контроль над ними, ни на регистрацию. И начались с потрясающей скоростью созываться разные съезды, совещания, конференции, в том числе, и церковные.

Например, уже через две недели после революции, 17 марта 1917 года, группа прогрессивного петербургского духовенства, как их в советских называют источниках, в которую входил священник Александр Введенский, объявила о создании Союза демократического духовенства. Они провели свой съезд, выработали там какую-то программу, связанную с преобразованиями общества на социалистических началах. И на этом съезде впервые прозвучал тезис о том, что идея социалистическая единственная в современном мире созвучна заветам Христа из всех политических систем.

Эта идея для нас важна, потому что уже в период бытия Московской патриархии, в 40-е, 60-е, 70-е годы, эта фраза постоянно повторялась с высоких церковных кафедр. Митрополит Никодим Ротов разрабатывал так называемое «богословие революции» под влиянием латиноамериканских католических богословов. И ключевым моментом богословия революции была идея о том, что человечество призвано максимально приблизиться к Царству Небесному, воплощению заветов Христа здесь, в земной жизни. А социализм, хотя он вроде отвергает «абстрактную идею Бога», но на практике своими методами и своими ценностями приближает общество к установлению Царства Божия на земле.

С мая 1917 года, по благословению Святейшего Синода, во всех епархиях начали проходить епархиальные съезды для выбора делегатов на Поместный Собор. О том, что Поместный Собор будет созван, Святейший Синод объявил в апреле 1917 года, была создана Предсоборная комиссия, началась очень активная подготовка.

Если кто-то из вас читал труды профессора Михаила Бабкина, исследующего историю противостояния священства и царства в России, то обратил внимание на то место в его монографии, где он пишет о реакции архиереев Русской Церкви на революцию в феврале 17-го года. Удивительно, что, за исключением одного или двух случаев, эти архиереи революцию приветствовали, освобождали своих клириков и мирян от присяг, которые те приносили на кресте царской власти.

Самый известный иерарх, который не принял революцию, это митрополит Макарий (Невский). Он был известен как миссионер на Алтае, потом он стал Московским митрополитом. А когда произошла революция, он отказался изменить присяге, и был отправлен на покой. В Синоде собрались только те иерархи, которые сочувствовали революции.

Самую видную роль в этом составе Синода играл архиепископ Сергий (Страгородский), будущий основатель современной Московской патриархии. Он написал проект обращения к Церкви, который Синод принял уже на второй день после революции, где поддерживались демократические преобразования, падение самодержавия, все призывались вступить в новую работу по созиданию новой жизни. То есть, такой достаточно революционный текст вышел из-под его пера. Это очень знаменательно. Мы к этому еще вернемся, когда будем разбирать деятельность митрополита Сергия в 20-е годы, самый драматический для нас период.

В общем, Поместно Собор готовился спринтерскими темпами. В мае начались выборы делегатов. Синод определил квоту более демократичную, чем сейчас. Каждая епархия должна была быть представлена правящим архиереем, викарием, если он есть, двумя выборными представителями духовенства и двумя выборными мирянами. Причем, выборы проходили на разных уровнях. Сначала приходские собрания выдвигали своих депутатов на благочиннический съезд. Там выбирали депутатов на епархиальный съезд. Такая многоступенчатая была система. И только епархиальный съезд выдвигал кандидатов на Поместный Собор.

В то же время началось в разных епархиях голосование о смене архиереев. Тоже под влиянием революции епархии начали принимать новые уставы, написанные по демократическим стандартам. И там архиерей должен быть не только назначен высшим органом церковной власти, но и органично вырастать из среды самой епархии. Таким способом было несколько архиереев заменено. Например, будущий Святейший Патриарх Тихон был выбран на Московскую кафедру еще до Поместного Собора путем голосования епархиального съезда.

Тогда возникла теория, которую впоследствии развил отец Лев Лебедев, о том, что священство, особенно епископство, имеет «пневматологическую», а не только «христологическую» природу. Что-то подобное есть и у архимандрита Киприана (Керна). И эту идею пытались воплотить на практике. То есть, архиерей – это не чиновник, которого спустили сверху по известным только одному начальству предпосылкам. А это совместный плод взаимодействия высшей церковной власти и паствы поместной Церкви. Только они вместе могут выбрать епископа. А тот епископ, которого откуда-то присылают, не настоящий, потому что он не отражает интересов этой поместной Церкви.

Сам Собор открылся в Москве на Успение 1917 года. Тогда уже судьба Февральской революции была под большим вопросом. Именно в эти дни происходил так называемый Корниловский мятеж, когда часть армии пыталась свергнуть Временное правительство, чтобы установить военную диктатуру. Этот мятеж был подавлен очень жестко. В общем, было видно, что та система власти, которая установилась в стране, очень недолговечная. Может быть, она даже доживает свои последние дни. Именно это подстегнуло Святейший Синод как можно быстрее собрать Собор без особой подготовки.

Сейчас среди истинно-православных христиан выказываются самые разные оценки этого Поместного Собора. Надо сказать, что немало критики справедливой раздается в его адрес. Но мы должны, наверное, действовать по принципу «на безрыбье и рак – рыба». То есть, после того, как двести лет вообще никакие Соборы не созывались в нашей Церкви, пусть такой несовершенный, созванный под влиянием сиюминутной политической конъюнктуры Собор, все-таки, был единственным демократическим органом нашей Церкви. Теперь уже за последние триста лет. Хотя, насколько каноничными являются Соборы периода Московской Руси, тоже отдельный вопрос. В это мы не будем углубляться.

Почему для нас так важен Поместный Собор 1917-18 годов? Потому что это был последний канонический орган Высшей церковной власти, который в нашей Поместной Церкви собирался. Поэтому, скажем, возрождение Истинного Православия в России, за исключением самой незначительной части, которая на греков-старостильников ориентировалась, происходило под лозунгом: «Вернемся к тем правилам и канонам, которые были приняты на Соборе 17-18-го годов! И будем вести подготовку к тому, чтобы снова созвать настоящий Поместный Собор, а не такой фиктивный, какими были соборы в 45-м году, в 71-м, 88-м и в 90-м в Московской патриархии».

Что еще важно, когда мы говорим об этом Поместном Соборе? Что он имел мужество в начале 18-го года, когда уже большевики пришли к власти, поддержать анафему Патриарха Тихона, провозглашенную на гонителей Церкви, на богоборцев и всех тех, кто с ними сотрудничал. Какие-то политические термины, насколько я помню, в этой анафеме не употреблялись, то есть не говорилось, что конкретно большевикам или коммунистам, или эсерам она адресована. Там скорее ключевым пунктом было участие людей, облеченных властью, в уничтожении Церкви, в убиении священнослужителей, в разрушении храмов.  Анафема эта распространялась не только на тех людей, которые сами участвовали в этой преступной деятельности власти, но и на тех, кто просто имеет общение с этими «извергами рода человеческого», как там говорилось. Текст принадлежал самому Патриарху Тихону, как мы поем в службе Новомученикам, это «патриаршее дерзновение» проявилось. Но Собор в начале февраля 18-го года рассмотрел этот текст. И в деяниях Собора есть одобрительное решение о том, что собор присоединяется к этой анафеме.

Таким образом, среди нас, истинно-православных, принято говорить, что отношение к современной власти связано с этим анафематизмом 18-го года. До тех пор, пока власть не разорвет своего правового или духовного преемства с той властью, которая анафематствована Патриархом Тихоном, она тоже находится некоторым образом под анафемой. И мы не случайно молимся не о властях и воинстве нашей страны, а о том, чтобы избавить нашу страну от безбожной власти. Эта практика стала появляться в 20-е годы, и она в нашей Церкви до сих пор практикуется.

Второе важное для нас решение этого Поместного Собора было о установлении дня памяти Новомучеников и Исповедников Российских. Это никакая не Зарубежная Церковь и не катакомбники придумали отмечать этот день, а его установил Поместный Собор. Это было связано с убиением в Киеве митрополита Владимира (Богоявленского), который до этого некоторое время был митрополитом Петербургским и был видным иерархом в Российской Церкви того времени.

В Киеве события развивались, вкратце напомню, таким образом, что в декабре по старому стилю (в январе по новому) Четвертым универсалом Центральной Рады был провозглашен государственный суверенитет Украины. Тут же большевицкая власть в Петрограде приняла решение атаковать Киев и свергнуть украинское правительство. Несколько тысяч военных под руководством царского офицера Муравьева, который перешел на сторону большевиков, атаковали Киев. После тяжелых боев они вошли в город, были там произведены погромы, расстрелы. И митрополита Владимира, в частности, вывели ночью из его покоев Киево-Печерской лавры, привели к монастырской стене и расстреляли. И многие исследователи, просто любители церковной истории, обычно спрашивают: «А где были монахи, братия этого монастыря? Почему никто не забил тревогу?» По воспоминаниям очевидцев тех событий, например, Карташова, братия просто попрятались, большая часть разбежалась, а остальная – спряталась. Не нашлось ни одного человека, который бы стал на защиту митрополита Владимира. То есть не нашлось даже келейника, типа того, что заслонил собою Патриарха Тихона в 23-м году и продлил тогда Патриарху земную жизнь еще на два года, а сам погиб. Его могила находится в Донском монастыре сейчас, является местом почитания.

Когда Поместный Собор понял, что ситуация абсолютно экстраординарная, что следующей сессии Собора может уже и не состояться, на одном из последних заседаний он поручил Патриарху Тихону самостоятельно назначить себе преемника на тот случай, если не удастся созвать Собор в следующий раз. Подчеркивалось, что это мера экстраординарная, что канонам церковным противоречит назначение себе преемника. Но в тех условиях, когда никаких других механизмов может не остаться, опираясь на то, что Патриарх Тихон имел особый авторитет, не то, что нынешний патриарх, он считался большим подвижником, вызывал у людей симпатию искреннюю, вел очень скромный образ жизни, Собор разрешил ему письменным завещанием назначить себе преемника на случай своей кончины, ареста, смерти. И Патриарх Тихон уже в 18-м году составил первый список своих возможных преемников. Официально признан тот список, в котором перечислены имена митрополита Кирилла Казанского (Смирнова), митрополита Агафангела Ярославского (Преображенского) и митрополита Петра Крутицкого (Полянского), который и стал местоблюстителем, как мы знаем.

Во-первых, для нас очень важно, что Собор разработал порядок управления церковного, порядок созыва Собора, выборов делегатов, формирования Священного Синода и Высшего церковного совета. Это были, по правилам того времени, верхняя и нижняя палата руководящего церковного органа. Синод был верхней палатой, туда входили только архиереи. А Высший церковный совет был нижней палатой, куда входили и представители духовенства, и мирян. Они решали, в основном, хозяйственные вопросы, финансовые, церковного образования, то есть, вопросы внешней деятельности Церкви. Вопросы же канонического, вероисповедного характера решал Священный Синод. Был еще орган, который назывался Совместное присутствие Священного Синода и Высшего церковного совета, где принимались самые важные решения. Это что-то типа, переводя на наш политический язык, конституционного собрания. Туда входят все руководящие органы Церкви, там принимают важнейшие решения. Именно это Совместное присутствие на одном из своих последних заседаний 20 ноября 1920 года приняло известное Постановление № 362, на которое теперь ссылаются почти все наши «осколки» Зарубежной Церкви и Истинно-Православные Церкви русской традиции.

Большинство из вас, наверное, знают неплохо это Постановление. Тем более что после его принятия органы высшей церковной власти были фактически разогнаны. Вскоре Патриарх Тихон оказался под своим первым домашним арестом. И эти обстоятельства только лишний раз подчеркивают важность Постановления № 362. Его основная идея, важная для нас, состояла в том, что допускалось полное упразднение высших органов церковной власти. То есть авторы Постановления отдавали себе отчет в том, что настанут времена, когда невозможно будет избрать Патриарха, сформировать Священный Синод, Высший церковный совет, когда вообще будет нарушен контакт между епархиями и центром, сам «центр» исчезнет у Церкви. Они предусмотрели ту экстраординарную ситуацию, которой, может быть, не было никогда в истории Церкви.

Несмотря на то, что сейчас подвергаются большой критике и ставятся под вопрос решения Поместного Собора 1917-18 годов, а тем более - Патриарха Тихона, Священного Синода и Высшего церковного совета (часть из них не соответствует каноническим правилам древним), в том, что касается Постановления № 362, то тут у нас, по-моему, есть полное согласие и полный консенсус. Даже в Московской патриархии признают, что это Постановление давало каноническую почву для того, чтобы переходить в то время на самоуправление.

Идея Московской патриархии, которую, например, часто озвучивает профессор Васильева Ольга Юрьевна, состоит в том, что в 20-30-е годы разделения в церковной среде еще нельзя называть до конца оформившимися расколами, потому что тогда не было возможности созвать Собор. И действительно, многие люди не имели связи с Сергием, не знали всей правды о его деятельности. Или они просто были отрезаны государственной границей, еще чем-то. Поэтому те группы, которые в 20-30-е годы существовали, мы еще можем принять, как церковные сообщества. А то, что было после Второй мировой войны, когда собрался поместный собор 45-го года, это, дескать, уже были расколы и неканонические сборища. То есть в патриархии признают действие Постановления № 362 на период 20-30-х годов, но почему-то отказывают в праве использовать его и дальше.

http://www.portal-credo.ru/site/?act=fresh&id=1822

Переглядів: 67 | Додав: Yarko | Рейтинг: 0.0/0
Всього коментарів: 0
Ім`я *:
Email *:
Код *:
Календар
«  Лютий 2016  »
ПнВтСрЧтПтСбНд
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
29
Архів записів
Друзі сайту
 
  
Статистика

Онлайн всього: 1
Гостей: 1
Користувачів: 0
Copyright MyCorp © 2017 Безкоштовний конструктор сайтів - uCoz